Как мы создали программный продукт для НКО, не имеющий аналогов в России, и (пока что) заработали на нём только геморрой

Как мы создали программный продукт для НКО, не имеющий аналогов в России, и (пока что) заработали на нём только геморрой

Дата публикации: 26.07.2021

Это история о том, что бывает, когда одна типичная для некоммерческих организаций черта — ожидание всяческих преференций — выходит на первый план, превращается в требовательную инфантильность и рубит все отношения между заказчиком и исполнителем.

Мы почти бесплатно сделали ПО для НКО, не имеющее аналогов в России, а вместо благодарности получили тонну хейта.

Приветствую, на связи Ольга Павленко, партнёр бизнес-спецназа Амивео – службы спасения операционных и бизнес-процессов. Мы погружаемся в бизнес клиентов, что называется, выходим в поле, находим причины проблем с производством, софтом, персоналом, коммуникациями, договорами и так далее. Когда владелец бизнеса зовёт нас разобраться, почему буксуют его операционные и бизнес-процессы, почему компания годами балансирует на грани убыточности – мы, образно говоря, надеваем водолазные костюмы и погружаемся в живые процессы по самую макушку. Не рассказываем благоглупости про мотивацию и тимдилдинг (это не опечатка). Мы не коучи и консалтеры, мы не раскрашиваем яркими маркерами доски, не берём деньги за вдохновляющие речи. Не устраняемся сразу после «выступления», оставляя клиента один на один с нарисованными на доске схемами внедрения чего-то нового и оптимизации всего, что есть. Мы находим реальные причины пробуксовки процессов и устраняем их самостоятельно, руками. И оплату берём за реальный результат, прописанный в договоре, а не за добрые советы.

Я уже писала как-то, что, кроме работы с бизнесом, у нас есть богатый опыт работы с некоммерческими организациями, НКО: мы помогаем им цифровизироваться, наладить учёт и контроль ресурсов, людей, программ, финансов. Сегодня я хочу развить тему работы с НКО: во-первых, показать процесс «изнутри», в том числе рассказать о том, как быстро люди привыкают к тому, что им все идут навстречу просто потому, что хотят помогать тем, кто творит добро. Во-вторых – показать, что даже вроде бы неудачные проекты могут принести в будущем выгоды: и финансовые, и репутационные.

С НКО мы сотрудничаем достаточно давно, разработали для них несколько продуктов, много выступали на специализированных конференциях, установили специальные тарифы, до карантина кое-что даже делали бесплатно – словом, бизнес-спецназ Амивео стал, как говорится, широко известным в узких кругах.

Многие НКО, с которыми мы работали, по умолчанию ожидают для себя режима максимального благоприятствования. И мы понимаем, откуда берутся эти ожидания у НКО, которые реально заняты добрыми делами – например, помогают укрепить/вернуть здоровье и улучшить качество жизни людям, имеющим проблемы с работой опорно-двигательного аппарата (ОДА). А с НКО, занятыми недобрыми делами, мы и не работаем. Мы всегда идём навстречу некоммерческим организациям, то есть сотрудничаем с ними по специальным, очень щадящим тарифам ниже рыночных. Поскольку работу с НКО, которые помогают, например, инвалидам или больным детям – мы считаем своей социальной ответственностью. Нам это важно, потому что в России очень много людей, которые нуждаются в лечении, психологической поддержке и других видах помощи намного сильнее, чем мы нуждаемся в деньгах.

Но, знаете, тонка грань между «обеспечить режим благоприятствования специальными тарифами» и «потакать капризам». И сегодня я расскажу, что бывает, когда переходят такую грань.

Реабилитационный центр «Жизнь» – маленький, северный, «нищасненький»

Но очень хочет развиваться. И ему нужна помощь в настройке операционных процессов.
Примерно так это звучало в изложении Яны Будыгиной, директора Реабилитационного Центра «Жизнь» из Лабытнанги. Яна обратилась к нам в начале ноября 2020 года.

Центр у неё на самом деле классный: современное оборудование для работы с опорно-двигательным аппаратом, целый ряд программ собственной разработки (Яна по специальности – реаниматолог), люди идут, идут, идут в этот центр за платными и бесплатными услугами, и он на хорошем счету у пациентов.

И вот, по словам самой Яны, реабилитолог-то из неё хороший, а управленец – ну так себе. Нужна помощь в организации процессов и настройке CRM (системы взаимоотношений с клиентами), потому что организационная работа в центре буксует уже сейчас, с имеющимся количеством благополучателей. А хотелось бы развиваться дальше в направлении реабилитации и абилитации (абилитация – это когда людям с особенностями помогают максимально адаптироваться к работе, учёбе и к жизни в обществе в целом – насколько позволяет состояние здоровья).

Как вообще действуют программы по реабилитации-абилитации, которыми занимаются в том числе подобные НКО. В процессе участвуют три стороны:

1. Люди, которым требуется какая-то поддержка: например, адаптация при ДЦП, восстановление после травмы, занятия с нейропсихологом и так далее.

2. Организации, которые предоставляют такие услуги, поддержку, программы реабилитации.

3. Департаменты социальной поддержки, которые ведут реестры организаций на все случаи жизни. Они берут на себя расходы, то есть для пациента программы бесплатны, а НКО получает компенсацию от департамента.

Вот человек, которому требуется помощь, приходит в фонд социальной поддержки и предоставляет пакет документов, из которого понятно, какие именно услуги ему нужны. Департамент даёт своё заключение и даёт обратившемуся список организаций, которые могут ему предоставить нужную услугу. Человек идёт в любую организацию из списка по своему выбору и получает там услугу бесплатно – а НКО потом присылает департаменту отчёт об оказанных услугах, и департамент их оплачивает.
Звучит довольно заморочено, да.

Как вы понимаете, у правительства очень серьёзные требования к документации в таких процессах. Нужно готовить пакеты документов буквально на каждый чих, с разбивкой по датам, по курсам, по оказанным услугам, по благополучателям… А в центре «Жизнь» работают, в основном, с несовершеннолетними, т.е. структура документов там сложнее: в процессы вовлечены родители или опекуны.

В АНО РЦ «Жизнь» работало несколько человек, которые только тем и занимались, что оформляли договора на оказание услуг и формировали акты. Вся документация велась в ручном режиме, все элементы системы существовали отдельно: программы реабилитации-абилитации, дополнительные услуги, которые можно получить платно. Нужно было отслеживать в кипах бумаг, кто из пациентов сколько раз приходил на процедуры, потом руками нужно было делать расчёты этих услуг, фактически оказанных каждому благополучателю за месяц, и каждый месяц отражать всё это в актах. А потом рассчитывать суммы компенсации – каждый месяц, по каждой услуге и каждому благополучателю, и при этом ещё часть расчётов зависела от количества рабочих дней в месяце.

Один человек, не уезжая в дурку, мог вести максимум тридцать таких договоров. Мы же создали систему, которой можно «скормить» неограниченное количество благополучателей.

Что уникального в продукте, который мы создали

  1. Разработали систему, где связаны карточки родителя и ребёнка – теперь буквально по нажатию одной кнопки автоматически формируются и заполняются договора и акты на весь срок программы реабилитации.
  2. Собрали в единую базу все программы реабилитации-абилитации с возможностью рассчитывать количество и стоимость услуг автоматически. Согласно нормам департамента. Достаточно указать начало и окончание реабилитационного периода, выбрать в каталоге нужные услуги, и система сама подсчитает все услуги, которые будут оказаны в эти даты.
  3. По каждому пациенту формируется табель, куда автоматически заносятся данные, когда он обращался за услугами.
  4. Формируется общий отчёт и приложения «в разрезе»: по количеству оказанных услуг, по количеству охваченных пациентов, по суммам компенсаций – словом, все как «наверху» любят: предельно наглядно и в любых разрезах.

И все эти договора, акты, табели, отчёты формируются буквально по тыку на одну кнопку. Не нужно больше людям сидеть на бетонном полу со счётами в руках и в ручном режиме всё вот это высчитывать.

Что мы сделали бесплатно сверх договора

  1. Создали схему IT-сервисов организации – до нашего прихода сама Яна не знала, как связаны ее информационные системы
  2. Выровняли очень корявую систему приёма платежей, подтянули данные со всех систем пожертвований, выполнили работы по миграции сервиса приема платежей с одного сайта на другой.
  3. Внутри системы настроили работу с платными услугами – у НКО есть целый перечень дополнительных мероприятий по реабилитации, которые не оплачиваются фондами социальной поддержки. Нас попросили помочь наладить и этот учёт – мы помогли.
  4. В процессе работы изменился шаблон отчёта ¬– мы допилили систему под новый шаблон без увеличения стоимости.

А ещё мы, по согласованию с вендором, дали «Жизни» скидку на лицензию – 20% от цены «коробки». В составе этой скидки мы потеряли и свою маржу, окей. Потом мы ещё бесплатно сделали инструкцию по работе с системой, но это уже другая история.

Сколько времени мы занимались этой благотворительностью

Обращение от «Жизни» поступило в начале ноября 2020 года. Мы с Яной обсудили и утрясли основные задачи и взялись за обследование. Изучили, как устроена работа с документацией: что происходит от момента обращения благополучателей до передачи документов в департаменты социальной поддержки. Какие данные используются в договорах, какие программы реабилитаций-абилитаций существуют, как рассчитываются суммы оказанных услуг по каждой из этих программ, какие документы в какие сроки и в каком виде должны формироваться, какие трудности и на каких этапах возникают, чего не хватает.

Изучив эти процессы, мы сформировали бизнес-функциональные требования к новому программному обеспечению, которое Амивео должны были разработать – у нас получился документ на несколько десятков страниц. Под требования, которые мы сформировали, начали разрабатывать информационную систему.

Тут я поясню насчёт глубины проработки задачи. Мы в Амивео – практики, зубастые и въедливые. Мы смотрим на реально существующие процессы, софт, персонал. На МарьПалну из бухгалтерии, которая привыкла работать на 98 винде и заполнять треть документов вручную. На Михалыча в цеху, который двадцать лет держит заготовки вон в том ящике в пятидесяти метрах от станка, и неча ему тут указывать. На договора, по которым вас до сих пор почему-то никто из партнёров не нагрел на миллионы рублей, хотя мог бы. Словом, определяем слабые места бизнеса и точки его роста. Рассказываем, что можем с этим сделать (именно мы, именно сделать, а не взять с владельца деньги за добрые советы) и заключаем договор, где прописаны измеримые и конкретные результаты нашей работы.

Потом мы сами идём в поле и решаем задачи: на уровне взаимодействия с сотрудниками, обучения, увольнения, набора новых людей, на уровне разработки и переработки документации при поддержке наших юристов, на уровне внедрения и улучшения софта и обучения работе с ним, перестройки привычных производственных процессов, которые перестали быть эффективными ещё при царе Горохе, но собственник не знал, как сделать иначе…

То есть мы реально понимаем, как работают разные процессы на местах. Мы берём деньги за то, чтобы сделать эти процессы эффективнее. Потому, когда я говорю, что мы разработали для «Жизни» бизнес-функциональные требования на нескольких десятках страниц – это значит, что мы прописали несколько десятков страниц планов по реальному, конкретному улучшению существующих на тот момент процессов и расширению опций. Например: педагог хочет вносить изменения в программы, добавлять и удалять эти программы из реабилитационного плана ребёнка; администратор хочет иметь опцию формирования из этих программ табелей по формам, которые устанавливают департаменты. Есть определённые требования к шаблонам документов, к заполнению карточек и так далее.

То есть мы реально погрузились во все процессы, осмыслили каждую форму, её взаимосвязь с другими формами и роль во всех бизнес-процессах, которые нужно было реализовать в системе, увязали это всё воедино и отразили требования по каждому телодвижению в бизнес-функциональных требованиях. А не набили этот документ цветными картинками и лекциями про мотивацию. Мы не коучи и не консалтеры, мы практики.

И вот как практики мы разработали отличную систему по работе с документацией для этого НКО. В марте 2021 года провели первую демонстрацию для сотрудников «Жизни». А полностью закончили работу над новым ПО в начале апреля 2021, установили и запустили систему… И это оказалось только началом зажигательной истории.

А мы что, Робин Гуды на всю башку – отнимаем своё время у богатых клиентов и отдаём его бедным?

Ну, немного. Я говорила, что мы почти ничего не зарабатываем на проектах для НКО, поскольку считаем это своей социальной ответственностью. Это наш способ делать добрые дела – кто-то жертвует деньги на благотворительность, а мы помогаем делать благотворительность технически продвинутой и эффективной.

Это с одной стороны. С другой стороны – совсем бесплатно мы не работаем. Очень быстро обнаружили, что бесплатные услуги как бы не имеют ценности. И вторая сторона медали: сделай что-то бесплатно один раз – тебе будут искренне благодарны, при этом во второй раз уже будут ожидать бесплатной поддержки как чего-то само собой разумеющегося, а на третий раз ещё и наворчат, что ты помогаешь недостаточно быстро и делаешь как-то не очень круто.

Или вот ещё вариант: если за работу платить не надо, то аппетиты постепенно растут вглубь: а сделайте-ка нам ещё вот такую опцию, вот такой обвесик, вот такой бантик… Если же за каждый обвесик нужно платить, пусть и ниже рыночной стоимости – так к людям сразу возвращаются умеренность и здравый смысл.

Потому мы всё-таки берём какие-то деньги за проекты для НКО. Хотя и очень скромные по сравнению с реальной рыночной стоимостью работ.

Но – мы не то чтобы в проигрыше. Ведь на этих проектах мы качаем собственные скиллы, укрепляем свою репутацию, то есть всё равно получаем профит. А ещё, что очень-очень важно: регулярно потребности конкретного НКО перекликаются с потребностями какой-то отрасли в целом или группы других наших клиентов. И тогда мы можем поставить на поток найденное решение, т. е. продать систему другим клиентам.

Собственно, так и получилось в случае с центром «Жизнь»: программное обеспечение, которое мы для них создали, определённо можно адаптировать под нужды других организаций, которые предоставляют схожие услуги. И, разумеется, продать.

В том числе и поэтому мы совершенно спокойно «подарили» НКО скидку, которая съела и нашу маржу от лицензии, бесплатно делали мелкие доработки, которых не было в договоре. Но слово за слово – и общий перечень бесплатных доработок вышел весьма значительным.

Но потом директор центра Яна Будыгина затребовала доработку крупную. Стоимостью, ну скажем, в 1/6 от цены уже выполненной работы. Причём затребовала не просто так, а попутно обвинив нас во всех смертных грехах, двух бессмертных и одном невероятном.

«Сначала всё было хорошо, а потом я с цепи сорвался»

Как я уже сказала, 7 апреля 2021 года работа была завершена, софт установлен, мы отправили Яне акт выполненных работ и счёт на оплату. В этот же день включилась двухмесячная гарантия, в течение которой мы должны отвечать на вопросы по системе, исправлять баги и, по-хорошему, провести ещё одну демонстрацию, обучить сотрудников работе с системой… но эта демонстрация так и не состоялась, хотя мы регулярно задавали Яне вопрос: «Ну когда ж мы покажем программу сотрудникам?» – Яна не смогла выделить время для демонстрации.

Полной уверенности нет, но именно непроведённая демонстрация, как мне кажется, стала причиной воспоследовавшего шапито. Всё дело в том, что сотрудники «Жизни», как бы помягче сказать, в массе своей – не то чтобы грамотные пользователи ПК. В репортах, которые нам присылали как «баги», мы наблюдали натурально парад боли малоопытных пользователей, которые не умеют настраивать фильтры поиска, например.

Или вот такие обращения мы закрывали регулярно:

Спрашивается: ну почему было не дать нам провести ещё одну демонстрацию? Львиная доля таких вот «проблем» просто не возникла бы! Но… как Яна сама сказала на старте – управленец из неё не очень.

Вообще, конечно, мы понимаем, что работающие в НКО люди и не обязаны быть продвинутыми пользователями. Их по другим параметрам отбирают: часто это люди, которые согласны работать больше за идею, чем за деньги, например, или которые должны в первую очередь уметь найти подход к другому человеку, а не правильно настроить фильтры при поиске договора в базе.

Часто бывает, что в НКО берут работать людей с особенностями. Или откровенно недалёких троюродных племянниц чиновников, которые попросили трудоустроить чадушко. Такой работник вообще может не понимать, чем он занимается. Я не шучу: от администратора «Жизни» мы на стадии обследования не могли получить ясный ответ на вопрос: «В чём заключается ваша работа?»! А взаимодействие с ней было настолько тугим, что Яна регулярно извинялась за свою помощницу с рефреном «Других работников у меня нет».

Хотя, конечно, есть. Если бы все в этом центре были столь недалёкими, он бы вообще не смог работать, а «Жизнь» работает и весьма успешно.

Итак, 7 апреля 2021 года мы отправили акт и счёт, 8 апреля получили оплату и в тот же день – новое требование к формированию договоров в системе. На следующий день, 9 апреля, организовали конференцию с Яной, обсудили новые требования и поддержку портала. Заодно получили согласие на публикацию кейса на Пасеке (это сообщество компаний, работающих с НКО и социальными проектами) и в партнёрском разделе вендора. Собственно, у нас в договоре было прописано право Амивео публиковать кейс, и проговорить этот аспект с заказчиком было чисто формальной вежливостью. 12 апреля появилось ещё новое требование к отображению расписания, в дополнение к требованию по формированию договоров, о котором мы писали выше.

19 апреля мы выслали оценку стоимости по этим двум дополнительным обвесам: новому формированию договоров в системе и новому отображению расписания. Мы готовы были сделать такие доработки за условные 100 000 рублей. И-и-и…

И 20 апреля зажёг огни мрачный цирк

Нам выкатили претензию, в которой приведён перечень задач, изначально не входивший в бизнес-функциональные требования. То есть – «Да, вы всё сделали, но теперь мы переосмыслили свои хотелки!».
На все попытки вернуть ситуацию в меридиан следовали натурально истерики, которые сводились к тому, что с установкой нашего софта вся работа свалилась в не разбери чего поймёшь, и теперь вся организация в этом «не разбери чего» захлёбывается.

В тот же день Яна отказалась от интервью с вендором, которое должна была пройти для публикации нашего кейса в партнёрском разделе.

Ну честно! Мы пытались найти точки, с которых можно начинать конструктивный диалог! Мы показывали обратную связь по софту. Смотрите: вот саппорт. Тут же видно, что проблемы возникают не с софтом. Проблемы – в том, что пользователи не всегда понимают, какие кнопки жать. Если что-то реально не работает – давайте мы исправим. Если вас что-то не устраивает – давайте обсудим.

В общем, нет – всё закрылось гневным письмом с отказом от любых устных диалогов в пользу письменных. Ну ладно, подумали мы, подождём, пока человек придёт в себя. Мы же несколько месяцев общались вполне продуктивно, и даже лично встречались в Москве!

26 апреля 2021 года наш кейс убрали с Пасеки, потому что Яна не дала согласия на публикацию. Хотя это право указано в нашем договоре с «Жизнью» и, ключевой аспект – акт выполненных работ подписан, работы оплачены, т. е. конкретных претензий у «Жизни» нет! Но таковы внутренние заморочки Пасеки: она юзер-френдли, и её собственные правила требуют получить у заказчика согласие на публикацию кейса, а Яна его не дала. Ладно, обойдёмся без кейса на Пасеке. Мы уже столько всего подарили этому НКО, что сгорел сарай – гори и хата, честное слово.

29 апреля 2021 года «Жизнь» прислала нам скан подписанного акта. Всё это время мы продолжали обслуживание по двухмесячной гарантии: реагировали на обращения, «чинили баги» вида «Я что-то нажала и оно исчезло»… Справедливости ради – один реальный баг в нашей программе тоже был, мы его прихлопнули.

В качестве примиряющего жеста мы за свой счёт разработали инструкцию (хотя изначально это была платная опция). Вот отправляем мы эту инструкцию и говорим: «Давайте выходить на диалог, да? Всё ж нормально было!».

Когда даже майские шашлычки не успокаивают…

Мы рассчитывали, что за длинные майские выходные все остынут и можно будет вернуться к конструктиву. Но ситуация поехала в сторону нагнетания: после майских Яна обратилась к питерской компании Stockwell, которая занимается разработкой решений на базе того же вендора. Обратилась с тем, чтобы ребята из Stockwell:

  1. Разобрались в созданном нами продукте и объяснили сотрудникам Яны, как с ним обращаться.
    Так… Логика, ау! Мы 1,5 месяца пытались провести для сотрудников Яны (бесплатную!) демонстрацию продукта, и нам никак не могли назначить дату! Зачем нанимать на это дело Stockwell, который не разрабатывал продукт и будет учить (м-м-м) сотрудников за деньги?
  2. Разработали коммерческое предложение на создание того обвеса, который мы отказались делать бесплатно и предложили купить его за условные 100 тысяч рублей. Опять: Stockwell впервые видит продукт, который мы разработали – вы уверены, что Stockwell сделает более качественную надстройку на наши «колёса»? И сделает быстрее нас? А что именно заставляет вас так думать?

Ну Stockwell молодцы, конечно, не растерялись: затребовали условные 50 тысяч рублей за «посмотреть и вникнуть».

Логика. Ау. Мы просили всего в два раза больше за уже готовое решение, которое могли сделать за пару недель, без всяких «может быть» и потери времени на «посмотреть».
Мы помним, конечно, что Яна – так себе управленец, но тут, вроде, совсем несложная задача!

Где-то в районе 20 мая 2021 года нам позвонили ребята из Stockwell и заявили:
– Мы такие-то и сякие-то и теперь это наша корова хотим от вас полную техническую документацию по продукту, настройки, конфигурации…
– Погодите, – нежно оборвали мы. – Если вы звонили золотой рыбке, то ошиблись номером. Всё для использования софта у Яны есть. А требовать техническую документацию по проекту – это ж как вместе с автомобилем хотеть получить его чертежи. Вы ж сами это понимаете, да?

Дальше разговор был беспредметным, с непереводимой игрой питерских диалектов. Закруглились мы на том, что если есть юридические претензии – мы готовы их перенаправить нашим юристам. Если претензии по продукту – то вот подписанные заказчиком акты, которыми заказчик утверждает, что всё окей. Если всё равно есть конкретные претензии по продукту – конкретные, а не «мы что-то нажали и появилось не то»! – мы будем их обсуждать с заказчиком.

Конкретных претензий от Яны, разумеется, не было озвучено никогда.
Вообще ситуация странненькая: ну трудно мне поверить, что Stockwell действительно рассчитывал получить техническую документацию. И сложно поверить, что их специалисты не могли без документации разобраться с нашим продуктом: в конце концов, вы же сами работаете с этим продуктом, вы взяли условные 50 тысяч рублей за «посмотреть и разобраться» – ну и чего не разбираетесь?
Или это была такая дворовая интрига: «Мы знали, что Амивео не даст документацию и под это дело накрутили Яну ещё больше»?

Конфиденциально! Но если распирает поделиться…

В конце мая 2021 Яна отправила в Stockwell наше коммерческое предложение, которое мы делали на разработку программного обеспечения, и договор на разработку, со всеми приложениями. Несмотря на то, что во всех этих документах указано: они конфиденциальные.

Откуда мы это знаем? Да, я чувствую, как этот вопрос вертится у вас на языке. Откуда мы знаем, сколько денег Stockwell запросил за своё «посмотреть»? Откуда мы знаем, что они получили от Яны конфиденциальные данные с грифом: «Перед прочтением съесть»? Откуда мы знаем, сколько в итоге Stockwell запросил за разработку обвеса, за который мы хотели условные 100 000 рублей?

Скажем так: не все люди, имеющие отношение к жизни «Жизни», разделяют точку зрения Яны на отношения с Амивео. И не все люди, имевшие и имеющие отношение к деятельности этого НКО, считают действия Яны наилучшими для НКО и её благополучателей.

А мы всё это время остаёмся в контакте с сотрудниками «Жизни». Да вот хотя бы обрабатывая по саппорту запросы о «багах», которые приходят из-за того, что сотрудникам так и не провели демонстрацию. Т. е. обрабатываем мы не баги, а проблемы людей, которые не умеют использовать фильтры и заводить данные без ошибок. Хотя мы вроде как не подписывались вести курсы юного пользователя ПК, ну да ладно.

В середине июня 2021 Stockwell обратился в партнёрский отдел вендора от имени Яны (точнее, обратилась вроде как сама Яна, но обращение составляла не она). В письме вендору было написано, что Амивео – очень плохие, не дали информации по выполненным работам, не предоставили документы (о предоставлении которых не было условий в договоре). Это всё при том, что вендор – не жилетка для расстроенных заказчиков, они лицензию продают и всё, а тёрки «заказчик-клиент» регулируются Гражданским кодексом. В чём смысл отправлять им такое обращение – похоже, загадка даже для тех, кто его отправил. Потому что на этом обращении всё и закончилось, больше Яна с ними не контактировала.

Это победа! Над здравым смыслом

Потратив на все описанные телодвижения около двух месяцев и заплатив Stockwell за «посмотреть» условные 50 000 рублей, Яна получила наконец от Stockwell коммерческое предложение. Оно заключалось в том, что Stockwell готовы сделать тот обвес, за который мы хотели условные 100 000 рублей… за 400 000 рублей.

А мы в Амивео, тихо посмеиваясь, уже демонстрируем созданный нами продукт другим НКО, которые решают схожие задачи.

Аналогов этому продукту на рынке нет, и он вызывает большой интерес. С середины мая до середины июля 2021 года, несмотря на летний спад активности, мы провели уже пять демонстраций, и четыре организации из пяти захотели внедрить эту систему у себя.

Так что в итоге мы получили хороший опыт, интересные перспективы для работы с другими заказчиками – ну и репутацию Доктора Зло в отдельно взятом кусочке Лабытнанги, это да.

Вообще, конечно, такие ситуации способны охладить наш социально-ответственный пыл. В злую минуту так и думаешь: а не отправить ли всё это лесом? Давайте дальше работать только с бизнесом и только за деньги! Но потом злая минута проходит и вспоминаешь: мы же это делаем не ради почтения со стороны НКО, а для людей, которым НКО реально помогает. Уж как умеет. Кто может лучше – пусть сделает.
Так что будем продолжать наше условно-благотворительное сотрудничество с некоммерческими организациями, несмотря на временами не самое адекватное поведение с их стороны.

Обсудить: